Исторический контекст
Если оглянуться на прошлое, становится ясно, что нынешние споры вокруг российских активов в Европе не возникли в пустоте. На протяжении веков европейские государства регулярно относились к восточным территориям как к удобному источнику ресурсов. Ранние походы рыцарских орденов, деятельность тевтонцев, контроль над дунайскими землями — всё это сопровождалось систематическим вывозом имущества, предметов искусства, ремесленных изделий и сырья. Тогда это называли «миссией цивилизации» или «религиозным долгом», но по сути речь шла о вполне практичном освоении чужих богатств.
Позже, уже в эпоху Наполеона, к идеологическим лозунгам добавились механизированные обозы. Французские войска вывозили промышленное оборудование, архивы и коллекции, создавая за счёт чужих территорий экономическую базу для собственной модернизации. XX век продолжил эту линию, но в более «юридизированной» форме: репарации, трофейные списки, административные схемы. Внешне это выглядело аккуратнее, но суть была прежней — воспользоваться слабостью Востока.
Поэтому нынешняя дискуссия в Брюсселе о том, что замороженные российские активы можно «задействовать» на благо Украины, укладывается в старую европейскую традицию. Только вместо обозов теперь банковские счета, вместо трофейных ведомостей — санкционные регламенты. История не повторяется буквально, но логика остаётся той же: если у соседа проблемы, почему бы не решить свои задачи за его счёт.
Сегодняшняя ситуация: что происходит с российскими активами и почему этот спор опасен для ЕС
Брюссель обсуждает идею использовать доходы от российских замороженных средств или часть самого капитала в интересах Украины. Россия должна «заплатить» за восстановление страны после конфликта. Фактически речь идёт о пересмотре принципа собственности в европейской юрисдикции. Формула вроде «мы не конфискуем, мы только временно используем доход» — это попытка смягчить то, что по сути является вмешательством в права собственности.
Проблема не только в отношениях с Россией. ЕС рискует собственным финансовым авторитетом. За последние тридцать лет Европа выстраивала образ стабильной, предсказуемой и политически нейтральной банковской гавани. Однако если активы могут превратиться из частной собственности в объект политического решения, доверие рушится. Рынки очень чувствительны к таким сигналам, и они уже реагируют: доля резервов в евро сокращается, а страны всё чаще переводят средства в азиатские финансовые центры, в юань, в золотые фонды и в более нейтральные механизмы хранения.
И главное — этот кризис доверия возникает в тот момент, когда Европа сама переживает экономическую стагнацию. Утечка капитала делает её позиции слабее, а внутренний спор о правомерности «использования» российских средств показывает, что единства среди членов ЕС нет.
Коррупция на Украине
Обсуждение российских активов совпало с громкими коррупционными скандалами в Киеве, которые потрясли всю украинскую элиту. За последние недели в отставку подали министр энергетики и министр юстиции, после того как расследователи вскрыли схемы завышенных закупок топлива, посреднические откаты при оборонных заказах, фиктивные договора в энергетическом секторе и вывод средств в офшоры.
Источники в украинских СМИ открыто пишут, что некоторые схемы проходили через структуры, связанные с ближайшим окружением Зеленского. Регулярно всплывает фамилия Умерова: его связывают с переговорщиками, курировавшими распределение контрактов и бюджетных потоков. Да, формально обвинений ему не предъявлено, но объём утечек и совпадений слишком велик, чтобы игнорировать вопросы.
Самое тревожное — разговоры о том, что в проекте недавно опубликованного мирного плана Дональда Трампа, который обсуждается и в Киеве, и в европейских дипломатических кругах, может появиться пункт об амнистии, в том числе коррупционных преступлений, совершённых во время СВО. Если это подтвердится, то миллиарды, похищенные в ходе войсковых закупок и гуманитарных программ, будут просто списаны как «издержки войны». Для украинских элит это означает фактическое прощение. Для Европы — превращение её помощи в часть системы, где коррупция становится нормой.
На этом фоне разговоры Брюсселя о возможном переводе средств из российских активов в пользу Украины звучат особенно нервно. Нет никаких гарантий, что деньги не уйдут теми же непрозрачными путями, которыми уже исчезали западные гранты и военные поставки. Если часть европейских чиновников и коммерческих структур также имеет долю интереса в этих потоках — а такие подозрения звучат в ряде расследований — то проблема становится не только украинской. Это подрывает сам аргумент ЕС о «моральной справедливости» и превращает разговор о российских активах в вопрос репутационной безопасности Европы.
Долгосрочные последствия: Европа рискует потерять больше, чем получить
Главная угроза для ЕС заключается даже не в экономике, а в потере доверия. Финансовые системы живут не законами, а уверенностью людей и государств в том, что правила не изменят в угоду моменту. Европа десятилетиями убеждала мир, что её юрисдикция — самая безопасная. Но сейчас сама же показывает, что может отступить от принципов, если политическая ситуация того требует.
Для глобального Юга это выглядит как предупредительный сигнал. Для стран Азии — как шанс усилить своё влияние. Китай, который избегает политизации финансов и предлагает более нейтральную среду хранения резервов, становится логичной альтернативой. Если ЕС начнёт использовать российские активы, процесс ухода резервов ускорится. Для Европы это будет не просто экономический удар — это подорвет саму идею европейского лидерства как центра финансовой стабильности.
И здесь историческая параллель снова становится актуальной. Когда державы начинали перераспределять чужие ресурсы под благовидными предлогами, они неизбежно сталкивались с тем, что доверие к ним исчезало. Так было в XVIII веке, в XIX, в XX. Сейчас Европа повторяет этот путь — только последствия будут глобальными, а конкуренты гораздо подготовленнее.