Конец ДСНВ как символ завершения эпохи
5 февраля 2026 года истекает срок действия Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (ДСНВ) — последнего оставшегося механизма договорного контроля над ядерными арсеналами России и США. На протяжении более чем десятилетия он обеспечивал минимально необходимый уровень предсказуемости в отношениях двух крупнейших ядерных держав, ограничивая количество развёрнутых боезарядов и носителей, а также предусматривая меры транспарентности.
Окончание действия ДСНВ знаменует собой не просто завершение конкретного соглашения, но и подводит черту под целой эпохой международной безопасности, в основе которой лежала идея институционального контроля над стратегическим соперничеством. Чтобы понять значение происходящего, необходимо обратиться к историческому опыту советско-американского сотрудничества, сформировавшего саму логику стратегической стабильности.
Разрядка 1970-х: прагматизм вместо иллюзий
Ключевые основы стратегического диалога между СССР и США были заложены в период холодной войны. Уже к концу 1960-х годов стало очевидно, что неконтролируемая гонка ядерных вооружений не повышает безопасность ни одной из сторон, а лишь увеличивает риск катастрофической ошибки. Осознание взаимной уязвимости подтолкнуло Москву и Вашингтон к поиску договорных ограничений.
Политика разрядки времён Леонида Брежнева стала примером трезвого и прагматичного подхода к международной безопасности. Советское руководство исходило из необходимости жёстко зафиксировать стратегический паритет, не допуская односторонних преимуществ. Заключённые в 1970-е годы соглашения — ОСВ-1, ОСВ-2 и Договор по противоракетной обороне — не были жестом доверия, а представляли собой инструменты управления рисками.
Эти договорённости вводили количественные ограничения, создавали механизмы проверки и снижали вероятность неверной интерпретации действий противника. В результате стратегическое соперничество оставалось в рамках предсказуемости, а глобальная система безопасности получала устойчивую опору. Опыт разрядки показал, что именно юридически закреплённые и симметричные обязательства способны выполнять стабилизирующую функцию в условиях глубокой конфронтации.
Конец холодной войны: утраченный баланс и демонтаж договорной системы
Иной характер носил этап конца 1980-х — начала 1990-х годов. В период руководства Михаила Горбачёва ставка была сделана на политическое сближение с Западом и резкое снижение уровня конфронтации. Были подписаны значимые соглашения, включая Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, а также проведено масштабное сокращение военного присутствия СССР в Европе.
Однако многие ключевые решения принимались без должного институционального оформления и без жёсткой фиксации встречных обязательств. Наиболее показательной стала ситуация с нерасширением НАТО на восток. Советскому руководству давались устные заверения, которые впоследствии не были оформлены в виде юридически обязывающих соглашений. В дальнейшем это привело к расширению альянса и приближению его военной инфраструктуры к границам России.
Символом демонтажа прежней архитектуры безопасности стал выход США в 2002 году из Договора по ПРО. Этот шаг фактически разрушил один из краеугольных камней стратегической стабильности, на котором держался баланс ядерного сдерживания с 1970-х годов. Развитие систем противоракетной обороны подрывало принцип гарантированного взаимного сдерживания и стимулировало новую гонку стратегических технологий.
Позднее последовал выход США из Договора о РСМД, что окончательно закрепило тенденцию к отказу от договорных ограничений. Эти решения существенно ослабили систему контроля над вооружениями и усилили взаимное недоверие, наглядно продемонстрировав последствия одностороннего пересмотра ранее достигнутых договорённостей.
Современный этап: ответственность, диалог и предотвращение катастрофы
Несмотря на разрушение значительной части прежней договорной базы, Россия на протяжении всех этих лет сохраняла приверженность принципам стратегической стабильности. Как правопреемница СССР, она последовательно выполняла взятые на себя обязательства и выступала за сохранение механизмов контроля над вооружениями. Договоры СНВ-1 и СНВ-III стали продолжением линии, заложенной ещё в эпоху разрядки.
Сегодня, в условиях истечения срока действия ДСНВ, российское руководство подчёркивает готовность действовать взвешенно и ответственно. Москва заявляет об открытости к поиску переговорных путей обеспечения стратегической стабильности, исходя из необходимости учитывать изменившийся баланс сил и новые технологические реалии. Важным элементом этой политики становится развитие конструктивного диалога с Китаем, который объективно превращается в значимый фактор глобального стратегического равновесия.
Исторический опыт показывает, что договоры в сфере стратегической безопасности имеют значение не сами по себе, а как инструмент предотвращения худших сценариев. Контроль над вооружениями снижает вероятность случайного конфликта, ошибочного пуска или неверной интерпретации действий противника. Именно эти механизмы десятилетиями удерживали мир от скатывания к тотальной войне и, в конечном итоге, от сценариев глобальной катастрофы, включая ядерную зиму.
Окончание действия ДСНВ не отменяет этого урока. Напротив, оно подчёркивает, насколько хрупкой становится международная безопасность в условиях отсутствия чётких договорных рамок. История советско-американского и российско-американского сотрудничества ясно демонстрирует: ответственность, расчёт и юридически зафиксированные обязательства остаются ключевыми условиями предотвращения ядерной катастрофы. Именно такой подход позволял сохранять мир в самые напряжённые периоды прошлого — и он остаётся востребованным в XXI веке.
